Итальянские футуристы в своем манифесте 1910 года писали: «Мы боремся против ню в живописи, такого же тошнотворного и несносного, как адюльтер в литературе». Музейные, застывшие академические полотна окончательно наскучили – но зато в искусстве и культуре ХХ века впервые появились живые, настоящие обнаженные тела, превращенные в манифест свободы.

Путь телесной эмансипации начался с утопий начала столетия, со свободного танца Айседоры Дункан и движения «натуристов». Сексуальная революция 1960-х годов окончательно превратила  наготу  в символ протеста – как в хеппенингах Яей Кусамы или театральных постановках La MaMa и The Living Theatre, вдохновивших Джима Моррисона на его провокационное сценическое поведение. Впрочем, к 1970м обнаженные торсы становятся практически униформой рок-звезд. А зародившееся тогда же феминистское искусство возвращает право на собственную телесность женщинам.

Тогда же формируется альтернативный взгляд на телесность в японской культуре, не знавшей западного культа идеальной наготы. В 1960-е рождается танец буто, где покрытые белым гримом, почти нагие исполнители транслируют через деформированную пластику ощущение бренности, хрупкости и уязвимости человеческого тела. А к 1980м-1990м нагота появляется и в китайском современном искусстве.

В масштабных современных перформансах Спенсера Туника и Ванессы Бикрофт массовое обнажение служит инструментом десексуализации тела, превращая сотни людей в живые скульптурные структуры. Способна ли нагота оставаться символом свободы сегодня, в эпоху новой морали, цифровой цензуры и неопуританства, или тело снова загоняют в рамки жестких табу?

Лекция проходит в рамках выставки «Пылающий». Информация с точным адресом придет в письме с регистрацией на событие.

Строго 18+.

На фото: Спенсер Туник
Духи пустыни 1. 2013